Противник .. мой

Избалованный мальчик, не взрослый,
Что же он не увидел того,
Как пытался помочь, что я делал,
Но он для добра слишком злостный,
Капризность его отчего ?
Что так быстро внутри загорелась ?

Искал в нём я человека,
Нашёл лишь гордыню с нахальством,
Неблагодарность безмерную с море,
Что билась об сочувствие брега,
Так жизнь его с самохвальством,
Утопится, когда будет горе.

Больше не буду терпеть,
Пусть остаётся ребёнком,
Которому жизнь всё отплатит,
Он будет, мой друг, сожалеть,
Слишком долго ты знал ту душонку,
Что не ценив, всё утратит.

                                                   Избалованный мальчик (отрывок)
                                                              Автор: Никита Забродин

«Чайка». Пьеса.

Автор: Антон Павлович Чехов

***

Сюжет: Пьеса состоит из четырёх действий:
Действие I. Константин Треплёв, молодой писатель, мечтающий о новом искусстве, ставит свою пьесу. Главную роль в ней играет Нина Заречная, юная девушка, дочь соседнего помещика, которая мечтает стать актрисой. Константин влюблён в Нину и надеется, что спектакль станет его триумфом. Однако представление прерывается насмешками матери Константина — Ирины Аркадиной, известной актрисы, которая не принимает «новые формы» сына.
Действие II. Константин, страдая от неразделённой любви и непризнания, убивает чайку и приносит её Нине как символ своих рухнувших надежд. Нина всё больше очарована Тригориным, который рассказывает ей о своей жизни писателя, сравнивая себя с охотником, а её — с чайкой. Аркадина, чувствуя угрозу, пытается удержать Тригорина, но его интерес к Нине становится очевиден. Константин, в отчаянии, пытается застрелиться, но выживает, лишь слегка ранив себя.
Действие III. Константин умоляет Нину остаться с ним, но она решает уехать в Москву, чтобы стать актрисой, и признаётся, что любит Тригорина. Аркадина и Тригорин собираются покинуть усадьбу. В напряжённой сцене Аркадина перевязывает рану Константина, но их примирение оказывается временным. Тригорин, вдохновлённый Ниной, записывает сюжет о девушке, похожей на чайку, которую уничтожает случайный человек, предвещая её трагическую судьбу.
Действие IV. Проходит два года. Константин стал писателем, но его успех скромен, и он по-прежнему страдает. Нина, ушедшая к Тригорину, родила от него ребёнка, но он бросил её, вернувшись к Аркадине. Её актёрская карьера не удалась, и она играет в провинциальных театрах. В финале Нина тайно приезжает в усадьбу и встречается с Константином. Она сравнивает себя с чайкой — раненой и потерянной, но утверждает, что нашла смысл в жизни через искусство. После её ухода Константин, не выдержав груза разочарований, уничтожает свои рукописи и кончает жизнь самоубийством.

***

Действие первое ( Фрагмент )
____________________________________________________________________________________________________________________________

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

Ирина Николаевна Аркадина, по мужу Треплева, актриса;
Константин Гаврилович Треплев, её сын, молодой человек;
Пётр Николаевич Сорин, брат Ирины Николаевны Аркадиной;
Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика;
Полина Андреевна, жена поручика в отставке, управляющий у Сорина, Ильи Афанасьевича Шамраева.

Евгений Сергеевич Дорн, врач (участвует в представленной сцене, но не подаёт реплик).

Действие происходит в усадьбе Сорина
______________________________________________________________________________________________________________________________

Треплев выходит из-за эстрады.

Аркадина (сыну). Мой милый сын, когда же начало?
Треплев. Через минуту. Прошу терпения.

Аркадина (читает из Гамлета). «Мой сын! Ты очи обратил мне внутрь души, и я увидела её в таких кровавых, в таких смертельных язвах – нет спасенья!»

Треплев (из Гамлета). «И для чего ж ты поддалась пороку, любви искала в бездне преступленья?»

За эстрадой играют в рожок.

Господа, начало! Прошу внимания!

Пауза.

Я начинаю. (Стучит палочкой и говорит громко.) О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет!

Сорин. Через двести тысяч лет ничего не будет.

Треплев. Так вот пусть изобразят нам это ничего.

Аркадина. Пусть. Мы спим.

Поднимается занавес; открывается вид на озеро; луна над горизонтом, отражение её в воде; на большом камне сидит Нина Заречная, вся в белом.

Нина. Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды, и те, которых нельзя было видеть глазом, – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли… Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах. Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно.

Пауза.

Тела живых существ исчезли в прахе, и вечная материя обратила их в камни, в воду, в облака, а души их всех слились в одну. Общая мировая душа – это я… я… Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню всё, всё, всё, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь.

Показываются болотные огни.

Аркадина (тихо). Это что-то декадентское.
Треплев (умоляюще и с упрёком). Мама!

Нина. Я одинока. Раз в сто лет я открываю уста, чтобы говорить, и мой голос звучит в этой пустоте уныло, и никто не слышит… И вы, бледные огни, не слышите меня… Под утро вас рождает гнилое болото, и вы блуждаете до зари, но без мысли, без воли, без трепетания жизни. Боясь, чтобы в вас не возникла жизнь, отец вечной материи, дьявол, каждое мгновение в вас, как в камнях и в воде, производит обмен атомов, и вы меняетесь непрерывно. Во вселенной остаётся постоянным и неизменным один лишь дух.

Пауза.

Как пленник, брошенный в пустой глубокий колодец, я не знаю, где я и что меня ждёт. От меня не скрыто лишь, что в упорной, жестокой борьбе с дьяволом, началом материальных сил, мне суждено победить, и после того материя и дух сольются в гармонии прекрасной и наступит царство мировой воли. Но это будет, лишь когда мало - помалу, через длинный, длинный ряд тысячелетий, и луна, и светлый Сириус, и земля обратятся в пыль… А до тех пор ужас, ужас…

Пауза; на фоне озера показываются две красные точки.

Вот приближается мой могучий противник, дьявол. Я вижу его страшные, багровые глаза…

Аркадина. Серой пахнет. Это так нужно?
Треплев. Да.

Аркадина (смеётся). Да, это эффект.
Треплев. Мама!

Нина. Он скучает без человека…

Полина Андреевна (Дорну). Вы сняли шляпу. Наденьте, а то простудитесь.

Аркадина. Это доктор снял шляпу перед дьяволом, отцом вечной материи.

Треплев (вспылив, громко). Пьеса кончена! Довольно! Занавес!
Аркадина. Что же ты сердишься?

Треплев. Довольно! Занавес! Подавай занавес! (Топнув ногой.) Занавес!

Занавес опускается.

Виноват! Я выпустил из вида, что писать пьесы и играть на сцене могут только немногие избранные. Я нарушил монополию! Мне… я… (Хочет ещё что-то сказать, но машет рукой и уходит влево.)

Аркадина. Что с ним?
Сорин. Ирина, нельзя так, матушка, обращаться с молодым самолюбием.

Аркадина. Что же я ему сказала?
Сорин. Ты его обидела.

Аркадина. Он сам предупреждал, что это шутка, и я относилась к его пьесе, как к шутке.
Сорин. Всё - таки…

Аркадина. Теперь оказывается, что он написал великое произведение! Скажите пожалуйста! Стало быть, устроил он этот спектакль и надушил серой не для шутки, а для демонстрации… Ему хотелось поучить нас, как надо писать и что нужно играть. Наконец это становится скучно. Эти постоянные вылазки против меня и шпильки, воля ваша, надоедят хоть кому! Капризный, самолюбивый мальчик.
Сорин. Он хотел доставить тебе удовольствие.

Аркадина. Да? Однако же вот он не выбрал какой - нибудь обыкновенной пьесы, а заставил нас прослушать этот декадентский бред. Ради шутки я готова слушать и бред, но ведь тут претензии на новые формы, на новую эру в искусстве. А по-моему, никаких тут новых форм нет, а просто дурной характер.

                                                                                                                                          из пьеса Антона Павловича Чехова - «Чайка»

Школьный разносольник

Засохший сыр,
Сухая булка,
Пустой стакан,
Большая сумка,
Пустышка - суп,
Пюрешка в клее,
Готовят вкусно -
Как в Корее

                             Школьная столовая
                             Источник: author.today

В мой кабинет решительно постучали, а следом за стуком решительно вошла какая-то решительная дама.

- Здравствуйте! – сказала она. – Вы директор этой школы?

«Двести двадцатая», - подумал я.

- Да, я директор этой школы, - сказал я. – Садитесь.
- Как бы вам самому не сесть! – сурово сказала решительная дама. – Я мама первоклассника Миши Лодочкина.

При этом она посмотрела на меня так, будто я незаконный отец этого самого Миши Лодочкина и упорно скрываюсь от алиментов.

Губы дамы были модно накачаны силиконом, из-за чего её рот походил на красный чемодан.

- Прекрасно, что у Миши Лодочкина есть мама, - сказал я. – Это всё?
- Смеётесь? – сказала чемоданноротая дама. – А сюда уже едут уполномоченный по правам ребёнка, телеканалы НТВ, СТС и ТНТ! И во всех газетах завтра будет стоять заголовок: «Директор - отравитель!»
- А Би - Би - Си почему не едет? – спросил я. – Или им командировочных не дали?

Дама нахмурила силиконовое чело. У меня почему-то мелькнула мысль, что весь её интеллект ушёл в губы.

- Ваши шуточки вам боком выйдут! – сказала она. – Повторяю: я мама первоклассника Миши Лодочкина и пришла защитить его права! Что творится в вашей школьной столовой?
- Там творится горячее питание для детей, - предположил я. – Двухразовое. А что?
- Бардак там творится! – заявила дама. – Например, интересно: из каких тарелок кушают наши дети в вашей столовой?
- Я полагаю, что из круглых, - сказал я. – Из круглых тарелок с розовым ободочком, а иногда с синеньким.
- Вы издеваетесь! – сказала чемоданноротая мама. – Круглые тарелки с розовым ободочком, да? А они у вас сертифицированы?
- Естественно, - сказал я. – И соответствуют всем СанПинам, иначе бы с них не ели.

- Я их тоже проверю! – пригрозила дама, хотя я уже понял, что она разбирается в СанПинах не лучше, чем индеец в латыни. – А что едят наши дети? Напоминаю: сюда едет свора телевизионщиков и скоро вам станет не до смеха!

Чемоданноротая мама не знала, что если выстроить в колонну  родителей, грозивших мне телевидением и судами, этой колонной можно было бы трижды опоясать Землю по экватору.

Я посмотрел в компьютере сегодняшнее меню.

- Сегодня на обед у детишек был рассольник, - сказал я. – Вы что-то имеете против рассольника?
- Имею! – с вызовом сказала мама Миши Лодочкина. – Его невозможно есть! Дети оставляют на столах полные тарелки!
- Есть его очень даже возможно, - возразил я. – Просто некоторые дети почему-то хотят, чтобы в школе им подавали рассольник из хот - догов, украшенных чупа - чупсами.
- А второе блюдо? – с надрывом спросила дама. – Отрава в чистом виде!
- Вторым блюдом сегодня был гуляш, - сказал я. – И картофельное пюре. Насколько я знаю, никто не отравился.
- Ваш гуляш сделан из кремированных сусликов! – сказала чемоданноротая мама Миши Лодочкина. – Из стоптанных кирзовых подошв! Из старых чехлов от ноутбука!
- Я думаю, в нём всё - таки была говядина, - сказал я. – А старые чехлы от ноутбуков подъели в сентябре.
- А чай? – возопила дама. – Те ополоски, которые дают в вашей столовой - разве это чай? Это безвкусная, мерзкая, несладкая водица, слитая из отопительных радиаторов!

- Вы очень точно описали «Кока - колу», которой поите своих детишек день и ночь, - заметил я. – Она сильно портит вкусовые рецепторы. А чай у нас в школе самый обычный. С сахаром. Не императорский сорт, конечно, но по приходу и расход.

- А хлеб? – набычилась дама. – У вас не хлеб, а бетон с примесью карбида!
- Ошибаетесь, - поправил я. – Хлеб у нас сделан из теста с примесью теста.
- Вы всё врёте, - сказала чемоданноротая мама Миши Лодочникова. – И я этого так не оставлю. Я выведу вас на чистую воду! У вас не столовая, а ад. Грязь, антисанитария, невкусная еда! Дети в трансе, родители в панике!
- Скажите, пожалуйста, - сказал я. – Откуда такие широкие познания о школьном питании? Вы были в школьной столовой? Вы сами пробовали наш рассольник, гуляш, чай и хлеб?
- Мне не нужно там бывать! – сказала высокомерно госпожа Лодочникова. – Мне не нужно ничего пробовать! Я и так знаю! Об этом везде уже написано!
– Разрешите полюбопытствовать, - сказал я. – В каком источнике?
- В каком и всегда, - сказала дама с интеллектуально накачанным ртом. – В  паблике «Подслушано Курган».

Диагноз был налицо.

- Идите домой, - вздохнул я. – Ждите телевизионщиков и передавайте привет своему паблику.

Дама ещё некоторое время пыжилась и махала руками, но всё - таки убралась восвояси. В дверь тут же постучали снова.

Вошла ещё одна представительная дама, только рот у неё был поменьше предыдущей.

- Здравствуйте! – сказала она. – Вы директор школы? Я мама второклассницы Даши Пирожковой!

«Двести двадцать первая», - подумал я.

И как люди раньше жили без пабликов? Без них от скуки умереть можно.

                                                                                                                                                                     Нюансы школьного питания
                                                                                                                                                                 Автор: Дмитрий Спиридонов 3

За что связал его Господь  ... (?)

! При составлении поста ни один мужчина в красном галстуке не пострадал !

Её послал мне бог, забыв сказать,
Что делать с дорогим его подарком.
Она врачует будто санитарка –
Дежурный бинт и взгляд «глаза в глаза».
Она – морфин, не в силах исцелять.
Кружится перелётною жар - птицей
И всё стремится к богу прислониться,
А там – «не прислоняться». И опять…

Она – богиня. Честь ей и хвала.
Она – деструктор. Собирай детали.
Она как будто из нежнейшей стали,
Закована в шелка и кружева.
Она во сне, срываясь и дрожа,
Идёт к тебе, святая и нагая.
Она – любовь. Которой избегаешь,
Но ни за что не хочешь избежать.

Её послал мне бог, забыв сказать,
Что он и так подносит всё на блюдце,
Что мы могли однажды разминуться
И никогда не встретиться опять.
Она – моя спасительная нить.
Она светлее самой белой ночи.
А я устал от слов и многоточий…
Абзац. И ничего не изменить.

                                                   её послал мне бог... (отрывок)
                                                           Автор: Сергей Фаттахов

! встречается нецензурное выражение !

Часть первая (Фрагмент )

Посещая, вместе с мужем, соседей, она вела себя как-то странно: после обычных приветствий, которые исполняются при новых знакомствах и которые, надо отдать справедливость, Мановская высказывала довольно ловко и свободно, во всё остальное время она молчала или только отвечала на вопросы, которые ей делали, и то весьма коротко.

Более тонкий наблюдатель с первого бы взгляда заметил по грустному выражению лица молодой женщины, что молчаливость её происходила от какого-то тайного горя, которое, будучи постоянным предметом размышлений, отрывало её от всего окружающего мира и заставляло невольно сосредоточиваться в самой себе.

Но не так показалось это соседям.

«Она горда», — сказали победнее из них;

«Она глупа», — решили богатые.

Наружность её тоже не понравилась.

Это была блондинка; черты лица её были правильны, но она была худа; на щеках её играл болезненный румянец, а тонкие губы были пепельного цвета.

Эти признаки органического расстройства и были причиною, что в наружности m-me Мановской соседи и соседки, привыкшие более видеть в своих дочках здоровую красоту, не нашли ничего особенного, за исключением довольно недурных глаз.

Мановский в гостях обходился с женой не очень внимательно, дома же, при посторонних, он был с ней повелителен и даже почти груб.

Это ещё более уронило Мановскую в глазах соседей.

«Её, кажется, и муж-то не любит», — говорили одни; «И не за что», — подтверждали другие.

Так прошли два года.

Задор - Мановский сделался одним из главных представителей между помещиками Боярщины.

Его все уважали, даже поговаривали, что вряд ли он не будет на следующую баллотировку предводителем.

Дамам это было очень досадно.

«Вот уж нечего сказать, будет у нас предводительша, даёт же бог этаким счастье», — говорили они…

Перенесёмся, однако, на несколько времени в Могилки.

Гостиная Мановских была самая большая и холодная комната в целом доме.

Стены её были голы; кожаная старинная мебель составляла единственное её убранство.

Она была любимым местопребыванием Михайла Егорыча, который любил простор и свежий воздух.

Рядом с гостиной была спальная комната, в которой целые дни просиживала Анна Павловна.

Однажды, это было в начале мая, Михайло Егорыч мерными шагами ходил по гостиной.

На лице его была видна досада.

Он только что откуда-то приехал.

Несмотря на то, что в комнате, по причине растворенных окон, был страшный холод, Мановский был без сюртука, без галстука и без жилета, в одних только широких шальварах с красными лампасами.

Молодой, лет двадцати, лакей в сером из домашнего сукна казакине перекладывал со стула на руку барское платье.

— Вы, этта, соколики, — начал Мановский, — ездивши с барыней к обедне, весь задок отворотили у коляски, шельмы этакие? И молчат ещё! Как это вам нелёгкая помогла?
— Лошади разбили-с. Не то что нас, барыню-то чуть до смерти не убили, — отвечал лакей.

— Прах бы вас взял и с барыней! Чуть их до смерти не убили!.. Сахарные какие!.. А коляску теперь чини!.. Где кузнец-то?.. Свой вон, каналья, гвоздя сковать не умеет; теперь посылай в чужие люди!.. Одолжайся!.. Уроды этакие! И та-то, ведь как же, богу молиться! Богомольщица немудрая, прости господи! Ступай и скажи сейчас Сеньке, чтобы ехал к предводителю и попросил, нельзя ли кузнеца одолжить, дня на два, дескать! Что глаза-то выпучил?

— Семёна дома нет-с, — отвечал лакей.
— Это как? Где же он?
— В город на почту уехал; барыня послали.
— Да ведь я говорил, — вскрикнул Мановский, — чтобы ни одна бестия не смела ездить без моего спросу.
— Барыня изволили послать.

— Как барыне не послать? Помещица какая! Хозяйством не занимается, а только письма пишет — писательница! Как же, ведь папеньку надобно поздравить с праздником, — только людей да лошадей гонять! Пошёл, скажи кучеру, чтобы съездил за кузнецом.

Лакей ушёл. Михайло Егорыч, надевши только картуз и в том же костюме, отправился на конский двор.

                                                     из романа русского писателя и драматурга Алексея Феофилактовича Писемского - «Боярщина»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) лакей в сером из домашнего сукна казакине-  Внешне казакин выглядит как распашная кофта, расширяющаяся к низу.

Бедный, бедный Пётр или попытка борьбы с культурными отсылками

Вот мужу говорит жена:
"Сегодня я, мой милый,
И доллар нищему дала
И супом накормила."

"Он съел твой суп?" "Да, дорогой,
Причём с большой охотой."
"Ну, доллар, выданный тобой,
Он честно заработал!"

                                    Благотворительница. "Из сборника Анекдоты в рифму"
                                                                 Автор: Фридрих Абкин

Житие Петра Иваныча

Житие Петра Иваныча скорбное. Тяжёлое житие.

И если бы не был он по натуре своей спортсменом, то жития этого вынести не смог бы и либо форму, либо существование его прикончил.

Но благодаря спортивной складке своего духа сделал он из трудных дней своих живую игру.

Смысл и толк этой игры заключался в том, чтобы как можно ловчее уклониться от встречи с родными, знакомыми и прочими лицами, которые могли бы попросить у него в долг денег.

Он был так сказать охотник навыворот. Не преследовал, а удирал.

Заячий спорт, но если в него вживёшься – довольно завлекательный.

Спорт этот потребовал всё таки некоторых затрат: консьержу выдавалось ежемесячное специальное жалованье для того, чтобы гнать всякого, кто без особого пароля о нём Петре Иваныче осведомлялся.

Жалованье это Пётр Иваныч с грустной улыбкой называл «прогонные суммы».

Те же прогонные суммы выдавались мальчикам в банке, где состоял Пётр Иваныч.

Секретарь и банковский и домашний, прогонных не получали, но просто всегда говорили, что ни день, ни час Петра Иваныча на службе не известны.

Это входило в круг их обязанностей.

На улице подымался воротник. Вечером на окна опускались тяжёлые густые драпировки.

В своём любимом ресторане, от которого отказаться не мог, потому что был обжора, он садился в угол за ширму.

Особую жуткую радость испытывал он когда видел в щель у стены знакомую физиономию, которая его не видела.

При случайных встречах с опасными людьми он умел сделать такое «чужое» лицо, что почти никто не решался узнать его.

Долго смотрели вслед и думали: – Удивительная игра природы! Такое сходство!

В театре при встрече с людьми не опасными, он говорил очень громко, чтобы слышали опасные:

– Да, сегодня я решил последний раз позволить себе эту роскошь – пойти в театр. Я роздал всё своё состояние милым родственникам, которые, как и принято, меня же бранят.

В дом допускался без лозунгов и паролей только старый университетский товарищ, который был богаче Петра Ильича и потому не страшен абсолютно.

Сидели у камина и слушали граммофон.

– Ты не обидишься, если я у тебя спрошу? – сказал раз товарищ. – Вот ты теперь нажил на новом деле изрядный куш. Для чего тебе все это? Ну, так – без обиды, откровенно.

Пётр Иваныч подумал:

– Не знаю… Для жиру, для подагры… Не знаю!
– Ну, а представь себе, что явилась бы к тебе сама очаровательная Mary, которой ты так восхищался в прошлом году. Пришла и сказала бы: «Дайте пять тысяч pour mes pauvres» / Для моих нищих! (фр.) /  Что бы тогда? а?

Пётр Иваныч подумал, сильно побледнел и, подняв глаза тёмные, почти вдохновенные, тихо сказал:

– Что бы я сделал? Я бы убил и себя, и её.

                                                                                                                                                                           Житие Петра Иваныча
                                                                                                                                                                            Автор:  Н. А. Тэффи

( кадр из фильма «Сказка, рассказанная ночью» 1981 )

Дитя порока в империи Праведных

Джиннийский контракт — это заклинание, с помощью которого джинны заключали магически обязывающие обе стороны контракты.

Обе стороны должны были добровольно согласиться с условиями, и для нарушителей было предусмотрено наказание.

Джинны использовали это заклинание для заключения всевозможных официальных соглашений между собой и смертными или между двумя смертными, а джинн выступал в качестве свидетеля.

      -- Forgotten Realms (с англ. — «Забытые Королевства») — игровой мир для ролевой игры Dungeons & Dragons (D&D)

Так Кто возвёл небесный свод?
Затем на троне утвердился?
Дал русла миллиардам звёзд
Кто не рождал и не родился?..

Кто до назначенного срока
Отправил на комок Земли
Дитя греха, дитя порока,
Стеная, спрашивает Ли.

Кто землю раскатал как шар
Свернув в объятиях вселенной?
Кто в сердце положил нектар
Любви таинственной, нетленной?

Кто горы сбросил с неба нам?
Чтобы Земля не колебалась?
Чья по ночам горит Луна?
Кто подарил нам боль и радость?

Кто все цвета вокруг разлил?
Кто создал женщину и мужа?
Пустыню влагой напоил?
И полюса укутал стужей...

                                  из стихотворного  сборника "Ислам. Под сенью Корана сборник поэзии"
                                                                          Автор: Ваха Докаев Шалавдиевич

... и сталь сквозь камень

... я – каменная, значит, я - стена!
пусть ничего не теплится над нами,
испуганными кружатся стрижами
пусть возле сердца наши имена.

... а возле каменных так хорошо стоять
пустым и гулким, созерцать провалы
сухих ключиц так, словно тихо спал в них,
или когда - нибудь позволят спать.

... я – каменная, плюшев - мох вокруг,
я столь молчу, что мне и трус – награда
в предательском сомнении камнепада,
ожиданно сорвавшегося с рук.

я – каменная, значит, я – не гость;
не я расту под пледами с ленцою,
я дарственно стою, и реки в горсть
мне сыпят дар, и дань уносят с воем –
претихие слова - за тот наш мост,
где никогда мне не стоять с тобою,
мне, каменной, а значит, в иный - рост...

                                                                             я - каменная, значит...
                                                                                Автор: Юлия Ворона

Александр Солодовников - Решётка ржавая спасибо Музыка: Сергей Демешкин

«Мёртвые без погребения». Пьеса.

Автор: Жан - Поль Сартр

***

Аннотация: Франсуа, Сорбье, Канорис, Анри и Люси — члены Сопротивления, провалившие задание и попавшие в руки к немцам. Их держат на чердаке, в наручниках, и по одному отводят вниз для допроса. Эти пятеро оказываются лицом к лицу со смертью, и главным предметом внимания писателя становится то, что все они чувствуют перед неминуемой гибелью — отчаяние, покорность, ненависть к врагам и предателям, надежду и жажду жить.

***

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ ( ФРАГМЕНТ )
__________________________________________________________________________________

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )

ЛЮСИ;
ФРАНСУА;
КАНОРИС;
ЖАН.

СОРБЬЕ (участвует в представленной сцене, но не подаёт реплик).

Вторая картина — школьный класс. На стене портрет Петена.
____________________________________________________________________________________

Те же и Люси.

Жан и Анри молча смотрят на неё. Не глядя на них, прямая и строгая, она проходит мимо и садится на авансцене. Пауза.

Люси. Франсуа!

Франсуа подходит и садится у её ног.

Не прикасайся ко мне. Дай мне плащ Сорбье.

Франсуа подаёт ей плащ.

Накинь мне его на плечи. (Плотно заворачивается в плащ.)

Франсуа. Тебе холодно?
Люси. Нет. (Пауза.) Что они делают? Они смотрят на меня? Почему они не разговаривают друг с другом?

Жан (подходит сзади). Люси!

Канорис. Оставь её !

Жан. Люси!
Люси (тихо). Что тебе надо?

Жан. Ты говорила, что в твоих глазах будет только любовь.
Люси. Любовь? (Грустно пожимает плечами.)

Канорис (вставая). Оставь её; ты потом с ней поговоришь.

Жан (яростно). Оставь меня в покое! Она моя. Вы отдалились от меня, вы все, и я ничего не могу сделать. Но её вы у меня не отнимете. (Люси.) Скажи что - нибудь. Ты же не такая, как они? Почему ты мне не отвечаешь? Ты на меня сердишься?

Люси. Нет, не сержусь
Жан. Моя нежная Люси.

Люси. Я никогда больше не буду нежной, Жан.
Жан. Ты меня больше не любишь?

Люси. Не знаю.

Жан хочет подойти к ней.

Прошу тебя, не прикасайся ко мне. (С усилием.) Я думаю, что я, должно быть, ещё люблю тебя. Но я не чувствую больше своей любви. (Устало.) Я ничего больше не чувствую.

Канорис (Жану). Пойдём. (Отводит его в сторону и усаживает рядом.)

Люси (как будто про себя). Всё это не имеет значения. (Франсуа.) Что они делают?
Франсуа. Они сели. К тебе спиной.

Люси. Хорошо. (Пауза.) Скажи им, что я молчала.

Канорис. Мы знаем это, Люси.
Люси. Хорошо.

Долгое молчание, шум шагов за дверью. Франсуа с криком вскакивает.

Что с тобой? Ах да! Твоя очередь. Держись изо всех сил. Им должно стать стыдно.

Шаги приближаются, потом снова удаляются.

Франсуа (падает на колени Люси). Я не могу больше! Я не могу больше!
Люси. Посмотри на меня! (Поднимает его голову.) Как ты боишься! Ты будешь молчать? Отвечай же!

Франсуа. Я не знаю. У меня ещё оставалось немного мужества, но мне не надо было на тебя смотреть. Ты вернулась с растрёпанными волосами, в разорванном платье, и я знаю, что ты была в их руках.
Люси (яростно). Они меня не касались. Никто ко мне не прикасался. Я была каменная, и я не чувствовала их рук. Я смотрела им прямо в лицо и думала: ничего не произошло, (страстно) ничего не произошло. Всё поглотило моё молчание. В конце концов они начали меня бояться. (Пауза.) Если ты заговоришь, Франсуа, значит, они меня действительно изнасиловали. Они скажут: «Мы их всё - таки добили!» Они будут смеяться, вспоминая об этом. Они скажут: «С парнишкой мы хорошо позабавились». Надо, чтобы им стало стыдно: если бы я не надеялась снова увидеть их, я бы немедленно повесилась на решётке этого окна. Ты будешь молчать?

Франсуа пожимает плечами. Пауза.

                                                                                                          -- из пьесы Жан - Поля Сартра - «Мёртвые без погребения»

В фантасмагории  совершенной точности

Я в этом измерении застрял
на целый век (но это – не надолго)
смотреть, в каком безумье больше толка,
и кто в победах больше потерял,

как исчезают интерес и воля,
меняются сознанье и тела.
Пусть жизнь – одна,
но здесь не надо боле:
вся память – боль как измеренье зла.

И сколько обитаемых планет,
на них наверно, столько же распятых,
и столько же программ, навек изъятых.
В технологических мирах
святого нет.

                                                              И З М Е Р Е Н И Я   З Л А
                                                  Автор: Мальчевский Владимир

СМЕХ ВЕДЬМЫ В ФАР КРАЙ НОВЫЙ РАССВЕТ #shorts

Часть третья. Глава вторая

V (Фрагмент )

Со мной случился рецидив болезни; произошёл сильнейший лихорадочный припадок, а к ночи бред.

Но не всё был бред: были бесчисленные сны, целой вереницей и без меры, из которых один сон или отрывок сна я на всю жизнь запомнил.

Сообщаю без всяких объяснений; это было пророчество, и пропустить не могу.

Я вдруг очутился, с каким-то великим и гордым намерением в сердце, в большой и высокой комнате; но не у Татьяны Павловны: я очень хорошо помню комнату; замечаю это, забегая вперёд.

Но хотя я и один, но беспрерывно чувствую, с беспокойством и мукой, что я совсем не один, что меня ждут и что ждут от меня чего-то.

Где-то за дверями сидят люди и ждут того, что я сделаю.

Ощущение нестерпимое: «О, если б я был один!»

И вдруг входит она. Она смотрит робко, она ужасно боится, она засматривает в мои глаза.

В руках моих документ.

Она улыбается, чтоб пленить меня, она ластится ко мне; мне жалко, но я начинаю чувствовать отвращение.

Вдруг она закрывает лицо руками.

Я бросаю «документ» на стол в невыразимом презрении: «Не просите, нате, мне от вас ничего не надо! Мщу за всё моё поругание презрением!»

Я выхожу из комнаты, захлёбываясь от непомерной гордости.

Но в дверях, в темноте, схватывает меня Ламберт: «Духгак, духгак! — шепчет он, изо всех сил удерживая меня за руку, — она на Васильевском острове благородный пансион для девчонок должна открывать»

(NB то есть чтоб прокормиться, если отец, узнав от меня про документ, лишит её наследства и прогонит из дому. Я вписываю слова Ламберта буквально, как приснились).

«Аркадий Макарович ищет „благообразия“,» — слышится голосок Анны Андреевны, где-то подле, тут же на лестнице; но не похвала, а нестерпимая насмешка прозвучала в её словах.

Я возвращаюсь в комнату с Ламбертом. Но, увидев Ламберта, она вдруг начинает хохотать.

Первое впечатление моё — страшный испуг, такой испуг, что я останавливаюсь и не хочу подходить.

Я смотрю на неё и не верю; точно она вдруг сняла маску с лица: те же черты, но как будто каждая чёрточка лица исказилась непомерною наглостью.

«Выкуп, барыня, выкуп!» — кричит Ламберт, и оба ещё пуще хохочут, а сердце моё замирает: «О, неужели эта бесстыжая женщина — та самая, от одного взгляда которой кипело добродетелью моё сердце?»

«Вот на что они способны, эти гордецы, в ихнем высшем свете, за деньги!» — восклицает Ламберт.

Но бесстыдница не смущается даже этим; она хохочет именно над тем, что я так испуган.

О, она готова на выкуп, это я вижу и… и что со мной?

Я уже не чувствую ни жалости, ни омерзения; я дрожу, как никогда…

Меня охватывает новое чувство, невыразимое, которого я ещё вовсе не знал никогда, и сильное, как весь мир...

О, я уже не в силах уйти теперь ни за что!  О, как мне нравится, что это так бесстыдно!

Я схватываю её за руки, прикосновение рук её мучительно сотрясает меня, и я приближаю мои губы к её наглым, алым, дрожащим от смеха и зовущим меня губам.

О, прочь это низкое воспоминание!

Проклятый сон! Клянусь, что до этого мерзостного сна не было в моём уме даже хоть чего - нибудь похожего на эту позорную мысль!

Даже невольной какой - нибудь в этом роде мечты не было (хотя я и хранил «документ» зашитым в кармане и хватался иногда за карман с странной усмешкой).

Откудова же это всё явилось совсем готовое? Это оттого, что во мне была душа паука!

Это значит, что всё уже давно зародилось и лежало в развратном сердце моём, в желании моём лежало, но сердце ещё стыдилось наяву, и ум не смел ещё представить что - нибудь подобное сознательно.

А во сне душа сама всё представила и выложила, что было в сердце, в совершенной точности и в самой полной картине и — в пророческой форме.

И неужели это я им хотел доказать, выбегая поутру от Макара Ивановича?

Но довольно: до времени ничего об этом!

Этот сон, мне приснившийся, есть одно из самых странных приключений моей жизни.

                                                                                                                      из романа Фёдора Михайловича Достоевского - «Подросток»

Хорошо, согласен на временную прописку

Двенадцать лет осталось впереди,
Не так уж много, чтоб ковчег построить,
И строить надо только изнутри,
Меркабой душу успокоив.

                                              Двенадцать лет осталось впереди
                                                         Автор: Галина Яшина

Проснулся. За окном метель.
И захотелось что-то съесть.
Заправил тёплую постель,
Умылся. Время - ровно шесть.

Для бодрости попил чайку,
Съел творожок, с горячим хлебом.
Сварил крутого кофейку,
Попил, накрывшись тёплым пледом.

Икрой намазал бутерброд -
Люблю с утра деликатесы.
В гостиной, заглянув в комод,
Нашёл обрезки старой прессы.

Читал её, жуя печенье.
Поставил снова греться чай.
На булочку налил варенье,
Съев, стал готовить расстегай.

Пока готовил, ел сметанку,
Её намазав на лаваш.
И между прочим, шпротов баночку,
И недоеденный гуляш.

Когда мне кушать надоело,
Часы показывали - пять.
Решил, что нужно своё тело
Вести по парку прогулять.

Весь вечер не было погоды,
Пока по парку я гулял.
Жиры, белки и углеводы
Не зря с утра употреблял.

Жиры, белки и углеводы
Полезны для любой погоды!

                                                     Жиры, белки и углеводы...
                                                    Автор: Игорь Северенков

( кадр из фильма «Собачье сердце» 1989 )